Глава 1
Я с трудом хромал по разгромленным комнатам. Странно видеть опустелой виллу, прежде всегда переполненную людьми. Опрокинутые столы и скамьи, разбитые статуи, сорванные занавески… Хозяина, точнее его тело, облачённое в алую тунику, я обнаружил в столовой в луже крови. Подошёл. Лица не было, узнал я его только по одежде и браслету слоновой кости с золотыми бляхами. Рядом валялась подставка для светильника: тяжёлый бронзовый столбик на львиных лапах, измазанных в крови.
Трудно сказать, с чего всё началось, что именно переполнило чашу терпения. Все рабы с виллы ушли, намереваясь присоединиться к повстанцам, я остался один. Увечье делало меня бесполезным для битвы и не давало возможности скрыться от воинских отрядов, которые рыскали повсюду в поисках беглецов. Но и оставаясь здесь, я обречён: убийство хозяина означало неминуемую казнь всех рабов в доме. Жизнь моя была тяжела и безрадостна, но всё же более желанна, чем приближающаяся мучительная смерть.
Солнце уже садилось. Пустой желудок давал о себе знать. Неизвестно, когда появятся наследники или войска, и нет смысла голодать до их появления. Я тяжко вздохнул и поковылял на кухню. Наверняка осталось хоть что-то из богатых припасов.
Такой же разгром, как и везде. Сирийские сливы раскатились по полу, копчёная говяжья грудинка, свисавшая с потолка, сорвана и, видно, поделена на месте, незамеченный кусок её закатился под стол. Я подобрал ломоть мяса, взял хлеб и кусок козьего сыра, пригоршню маринованных маслин, запил всё разведённым вином. Не помню, чтобы хоть раз в жизни довелось так наесться!
Припасов оставалось достаточно, чтобы я мог протянуть несколько дней, но сомнительно, что так долго здесь никто не появится. Завтра. В лучшем случае послезавтра. Я выбрался на крыльцо и сел на ступеньку
Двор с прудом в центре расстилался передо мной – пустынный, как никогда. Ворота, которым надлежало быть запертыми, сорваны с петель, возле тёмной грудой лежит тело управляющего. Надо бы сходить посмотреть, жив ли он, но натруженная нога ныла, и я остался сидеть, вытянув её на ступени.
– Почему ты не ушёл со всеми?
Уже! Значит, у меня не будет даже этой ночи. Вопрос, прозвучавший за спиной, заставил вздрогнуть и втянуть голову в плечи в ожидании удара, но его не последовало, и я обернулся. Юноша, стоявший в дверном проёме, держался с самоуверенностью, обличавшей его высокое положение, что подтверждала богатая одежда. Белая шерстяная туника, перехваченная золотым поясом и не очень чистый, но явно дорогой пурпурный плащ застёгнутый бронзовой узорной фибулой. Когда он попал в дом?
– Ну и пугало!
Я был уродлив и знал это, поэтому его восклицание лишь неприятно царапнуло меня, но не оскорбило. Ответил кратко:
– Нога болит, – и, не удержавшись, заметил: – Не ожидал так быстро увидеть человека.
Его губы искривились усмешкой:
– Я и не человек. И я голоден.
Это заявление заставило присмотреться к незнакомцу внимательней. Правильные черты, холодный взгляд, тяжёловатый властный подбородок, идеальный нос, тёмные кудри над высоким лбом – он был красив. Уж не бог ли сошёл на землю, чтобы вмешаться в творимые людьми бесчинства?
Я с трудом поднялся, опершись рукой о ступень.
– Пойдём, путник. Здесь осталось достаточно еды, чтобы насытиться.
– Кроме тебя, для меня здесь нет пищи, – быстро возразил он.
Наверное, лицо моё отразило растерянность и сомнения. Юноша расхохотался. Пожелтевшие глаза и громадные клыки сделали его похожим на волка. Я на миг оторопел, поняв, что вижу перед собой духа ночи – лемура или стрикса. Разве так он должен выглядеть? Цветущее воплощение телесности, в котором не было ничего уродливого или призрачного!
– Страшно? – ухмыльнулся стрикс.
Я покачал головой:
– Нет. Удивительно, скорее. Мне казалось, что духи ночи являются лишь в женском образе.
– Не боишься смерти?
– Она будет избавлением.
Несколько мгновений он не сводил с меня тяжёлого неподвижного взгляда, потом закинул голову и расхохотался:
– Ты забавный! Расскажи о себе! Как твоё имя?
Тяжёлая рука придавила плечо, понуждая снова сесть. Стрикс устроился на ступеньке рядом.
– Меня зовут Филоник, – покорно сказал я.
– Ты не похож на грека.
– Так назвали в плену. Я варвар.
Он кивнул, явно довольный своей прозорливостью:
– Сколько раз бежал?
Я невольно коснулся рукой лба.
– Да, клеймо. Почти забыл о нём – нечасто приходится видеть отражение. Его выжгли после первого побега. Во второй раз сломали ногу. Больше не пытался. Куда уж! – еле двигаюсь.
– А глаз?
Я прикрыл ладонью пустую глазницу и снова опустил руку. Пальцы скользнули по шраму, проходящему через бровь. Дальше он спускался через щёку и уродовал губы.
– Шрам не мешает мне. Только улыбаться неловко – тянет.
– Это тоже часть наказания?
– Да, – неохотно выдавил я. Рассказывать эту историю не доводилось, а вспоминать было неприятно.
Его губы вновь искривились в улыбке – презрительной, понимающей:
– Не лги.
Я бросил испуганный взгляд на него.
– Я должен был стать гладиатором, меня учили. Вы не поверите, знаю, но молодым я был красив.
Стрикс кивнул. Сейчас он глядел в сторону ворот, в сгустившуюся темноту, и я, пользуясь моментом, пристально вглядывался в его лицо, пытаясь найти и не находя отличия от людей.
– И кто-то соблазнился твоей красотой?
– Хозяйка, да, – сознался я. Сказать это оказалось совсем не сложно. Какая разница сейчас, когда прошло столько лет! – А потом она застала меня со своей молодой рабыней и, оскорблённая, схватилась за бич.
– Женщина? – удивился мой собеседник, вновь внимательно вглядываясь в моё лицо. – Тяжёлая рука. Неплохо! – в его голосе звучало одобрение. – Всё же люди мерзкие твари. – Внезапно он наклонился ко мне, задев ключицу ледяной щекой, шумно вдохнул и вновь отстранился. – Ты интересно говоришь, Филоник, но я голоден. Можно и не убивать тебя…
Эти слова ввергли меня в ужас. Послужить кормом этому странному существу, чтобы остаться здесь в тоскливом ожидании прихода солдат… Засекут или распнут?
– Умоляю, подари мне вечное забвение!
– Бедный человечек! Просишь о смерти, как другие молят о жизни! – насмешливо сказал он. – Я мог бы подарить тебе и вечную жизнь, да ты стар и не вынесешь обращения.
Оглушенный его словами, я не смел вновь взглянуть на стрикса, лишь изучал край туники, из под которой выглядывала мускулистая волосатая нога.
– Прошу, – вырвалось у меня. – Я вынослив. Попробуй. Вдруг получится?
Наклонившись, он изучал моё искалеченное тело: холодные пальцы цепко держали щиколотку, другая рука вдавливалась в голень, прощупывала, изучала – и вдруг рванула. От резкой боли потемнело в глазах, и я не смог сдержать крика, который слился с хрустом моей кости.
– Вот и славно, – заметил мой мучитель с довольной улыбкой. – Если выживешь, избавишься от хромоты, а сейчас мне будет вкуснее, – и он, подобно жадному любовнику, обхватил меня и прижался губам к шее. Я не чувствовал клыков, вонзающихся в плоть: перед глазами плыло багровое марево, а боль от ноги, расходясь волнами, накрывала меня с головой – и накрыла. Боги были милосердны ко мне, вскоре окутав спасительной тьмой.
Глава 2.
Листая дальше, вы перейдёте на author.today