Пролог
Величаво и степенно пенились широкие волны на поверхности чистой, практически прозрачной горной реки. Она разделяла цветущее плато на две половины. С запада и востока высились заснеженные верхушки седых гор.
Говорят, раньше, до прихода сюда цивилизации Новой Монархии с их ружьями и “анализаторами”, жители долины еще помнили имена этих горных вершин. Они приносили небольшие дары в придорожные святилища и храмы, почитая тех, кто жил на плато. Как те, в свою очередь, чтили горных богов.
Но отгремели пушечные залпы, опавший обожженным снегом черный порох давно стал удобрением для новых всходов в полях, а где-то на севере проложили очередные километры железных дорог, по которым стучали стальными колесами паровозы.
Волшебных зверей, ради их ядер - вожделенного ресурса магов, либо истребили, либо загнали так глубоко в горы, что охота на них стала невозможной.
Ученые Новой Монархии начертили карты и перевели на общий язык местное наречие, но не стали ломать головы над множеством имен и традиций. Тогда, сто девяносто шесть лет назад, после окончания восстания Темного Лорда, созвавшего под свои знамена многочисленные расы Первородных, книгочеи назвали эту горную цепь Алькадой. А местных жителей - Алькадцами.
На том ученые мужи в своих не менее ученых мантиях и старинных кампусах в Метрополии и порешили. Они не спрашивали мнения ни обитателей гор, ни, тем более, их богов. Ученые вообще не верили в богов и не беспокоились, было ли это взаимно…
Время шло и, вскоре, из-за карт, книг, железной дороги, троп из странного камня, школ, салунов, подков у лошадей, стальных плугов и еще множества иных груд металла и предметов “цивилизации”, жители долин и сами забыли, как их когда-то звали.
Святилища забросили и отдали на растерзание мху и подгорным лесам. Имена богов предали забвению. Древние ритуалы и обычаи облачили в костюмы детских праздников. Мудрецов в рясах и робах заменили сельские учителя, пришедшие на работу в отстроенные из камня и дерева школы. Их неброские костюмы пропахли мелом и дешевым спиртом.
Салунов, почему-то, отстроили больше, чем школ…
Даже древние капища, куда вели самые тайные тропы, пали под натиском, гремящей металлом и шуршащей учеными мантиями, цивилизации. Теперь вместо них стояли деревянные церкви Светоликого, а пастырь в черных одеждах с книгой священного писания в руках читал проповеди.
Так долина, некогда чтившая горных богов и их потомков, превратилась в очередной “Субъект Новой Монархии, находящейся под контролем Трех Палат Парламента Десятого Созыва и Правительства Двадцатого Съезда, под названием - Пригорная Губерния”.
Кажется - именно так это преподавали в тех самых школах на уроках Общественного Строя.
Чуть меньше, чем два века потребовалось цивилизации, чтобы превратить жителей долины в настоящих Алькадцев. Тех, чьи женщины носят платья, работают швеями в душных цехах фабрик, разносят напитки в салунах и тавернах, растят детей, учат их в школах, исправно ходят в церковь на шестой день, любят своих мужей и отцов.
Тех мужей и отцов, трудящихся в шахтах, добывающих ценный ресурс, коим так богаты горы Алькады или рвут плечи на лесопилках. Мужей и отцов, потеющих в плавильнях в соседних цехах на тех же фабриках, где их любимые жены и дочери шьют для них плотные рабочие робы.
И те и другие гнули спины в поле, работали на фермах, смотрели в непременно светлое будущее и надеялись, что их дети, получив хорошее образование, может быть даже став бухгалтером или, будь на то воля Светлоликого, юристом или врачом, переедут в город.
Город…
Говорят города - это как деревни, только в сотни раз больше. Говорят, там дома из искусственного камня, металла и стекла; говорят там есть улицы, по которым ездят повозки без лошадей, а на тротуаре горят железные палки без всякого масла или дерева. Говорят, там живут сотни тысяч людей и…
Много чего говорят.
Особенно те Алькадцы, коим посчастливилось там побывать. На все окрестные поселки и деревни таких не набралось бы больше сотни. Путь до ближайшего города-миллионника Новой Монархии был не близким, а до первой железнодорожной станции предстояло пересечь дикие прерии. Неделя в дилижансе посреди бескрайнего моря трав и холмов. Моря, полного сухопутных пиратов и хищного зверья.
А затем еще несколько дней пути на поезде. И если кому-то кажется, что находиться в несущейся по стальным прутьям, чадящей паром металлической коробке безопаснее, то… он ошибается. “Пираты” - разбойники и монстры никуда не исчезают, стоит путешественнику шагнуть на перрон. Скорее, даже, наоборот…
Так что неудивительно, что Алькадцы, все такие цивилизованные, в деревнях и поселках, порой поднимали взгляды к горам. Когда заканчивались уроки в школах, когда не звенели колокола в церквях, когда менялись смены в шахтах, на фермах и лесопилках, когда солнце больше не светило над холмами и полями, они тайком, тихо, под сумерки, рассказывали своим детям про горный народ.
Про мужчин и женщин с кожей, обласканной пламенем и волосами, похожими на ночь. Могучие и древние, из числа Первородных, они были теми, кого зачали горные боги, а затем отдали на воспитание зверям. От того у них глаза - не людские. Со зрачками-веретенами и радужками, практически полностью закрывающими белки.
Они рассказывали, что когда-то горный народ жил здесь в большом количестве. Те заброшенные, старые святилища и капища, что порой встречались на дорогах и среди вырубок лесопилок, принадлежали именно им. Там обитатели вершин молились своим горным богам, жестоким, но справедливым.
Алькадцы вспоминали разные истории об этом народе.
О том, что те владели тайнами, которые цивилизованные люди Новой Монархии называли певучим словом - магия. О том, что горный народ обладал жуткой силой - их женщины могли таскать на себе ледниковые валуны, а мужчины - ладонями рубить деревья. О том, что с малолетства горный народ учился у зверей, дабы их дети отвыкли от родителей и могли сами позаботиться о себе в суровых условиях жизни среди горных вершин.
Будто были те, кто учились у горных барсов, чтобы стать воинами столько же грозными и бесстрашными, как дикий шторм. А еще те, кто ходил тропами рысей, обретая навыки лучших следопытов. Рядом с ними всегда упоминались подопечные медведей, способные одолеть любые речные преграды и побороть любого противника.
Были и такие, что под началом горного козла учились находить пищу даже в самых непригодных условиях или те, что бежали следом за орлами - такие Матабар могли пересечь всю Алькаду быстрее, чем сейчас ездили паровозы по железным дорогам.
Но больше всего детям нравились истории про тех, что учились у… небольшой белки. Такие Матабар обретали возможность слышать шепот деревьев, смех горных ручьев, угрюмые рассказы камней и валунов; они становились хранителями историй и легенд.
А еще… еще были ученики волков. Те, что уходили по их тропам в неведомые края, где и обретали это таинственное и певучее слово - “магия”.
Но про них взрослые вспоминали редко, куда чаще они говорили, что именно горный народ стал одним из первых Первородных, кто вступил под знамена Темного Лорда, дабы отделиться от Новой Монархии. За что и были практически полностью истреблены войсками. Ведь как бы ни был силен, быстр, могуч, хитер или зорок горец, но что он может против залпа пушек, кавалькады, ружей и ученых магов из самой Метрополии.
Тем более, что, говорят, в день, когда люди вторглись на гору, на помощь Матабар так и не явился их великий маг, некогда стоявший плечом к плечу с Темным Лордом.
Но, как и всегда, мрачная история облачилась в легкий саван из поучительных мифов и красивых легенд. Детям часто рассказывали и про чудесные артефакты Лорда - Меч Мрака, который был способен разрезать свет и Посох Звезд, наделявший чары Лорда столь высоким могуществом, что даже полсотни имперских магов не могли с ним справиться.
И, конечно же, существовало пугающее пророчество. Что после того, как людям явится три знамения, Лорд вернется дабы сокрушить своих врагов и исполнить данную им клятву. Для первого - в разгар жаркого лета и засухи, вдруг пойдет снег, а воздух затрещит от лютого мороза. Второй знак - в яркий полдень мир окутает непроглядная ночь. Что же до третьего знамения - то о нем не упоминалось, мол - затерялось где-то в истории.
Но оставим сказки для бабушек и дедушек с их внуками, а сами вернемся к горцам.
Разумеется, кто-то из Матабар остался в живых. Они ушли глубоко в свои горы, но никто больше не приносил дары в святилища, никто не молился старым богам. И вот уже вскоре немногочисленным остаткам горцев пришлось начать спускаться в долину. Их мужи женились на Алькадских девушках, работали в полях и на фабриках, рубили камень под родными горами. Их дети не учились у зверей, не пели песен горным богам. Кожа их, когда-то цвета красной меди, побелела; волосы - больше не напоминали ночь, а зрачки округлились.
Так в долине растворились гордые жители снежных вершин.
- А как их звали? - спросит особенно чуткий ребенок. Он, только-только получив “государственный анализатор”, будет наводить пластину с рунами, закрепленную на запястье, то на цветок, то на стол, то на маленький кристаллик в основании кухонной плиты.
И руны, на пластине, будут складываться в письмена.
<Цветок домашний. Опасность: нет. Уровень силы: нет. Концентрация Лей: нет.>
<Стол кухонный. Опасность: нет. Уровень силы: нет. Концентрация Лей: нет.>
<Бытовой накопитель компании “Бри-И-Мен”. Концентрация Лей: 1 луч I-ой Звезды Звезды>
Даже не понимая, что именно пишут руны на пластине, мальчик почувствует некое таинство, скрытое за происходящим. Что-то, что всем давно уже кажется обыденным, но для него - мальчишки, недавно севшего за парту в школе, все еще волшебным и мистичным.
Дети куда лучше и тоньше чувствуют этот мир и знают, какую силу имеют имена.
Взрослые же, оглянувшись, чтобы их, мало ли, не слышал сосед, способный донести в управу, отвечали шепотом:
- Матабар.
- Матабар… - с придыханием повторяли дети, пока им не закрывали рот ладонью.
Нельзя произносить вслух имя этой расы Первородных. Ведь если не тюремный срок, то штраф от шерифа за такое своеволье точно можно схлопотать. И когда ты, работая шесть дней из семи, по шестнадцать часов из двадцати четырех, с трудом зарабатываешь в месяц восемь имперских эксов, то штраф в четыре экса и пятьдесят ксо - не та сумма, которую можно позволить себе за знания о далеком прошлом.
- А они еще живут там? - спросит ребенок, смотря в окно, на поверхности которого так заманчиво плясал отсвет масляной лампы.
Будто где-то среди горных вершин зажгли костры и Матабар танцевали и пели песни, общаясь со своими жуткими богами.
- Ходят слухи, - отвечала им мать, пока мыла посуду. - Что у семьи егерей, которые хранят горный лес от контрабандистов, есть следы крови древнего народа. Но это просто слухи, малыш.
- А можно я тоже буду мат… - ребенок, увидя строгий взгляд матери и отца, замолкнет.
Он почувствует, что в этом есть некая тайна, секрет. И ему захочется стать его частью - быть похожим на родителей. Так же надежно держать язык за зубами.
Смотря в окно, он будет фантазировать об учениках зверей, могучем народе Матабар. Но недолго. Скоро и его закрутит в жернова цивилизации. Школа, работа и такие же ночные разговоры с уже своими детьми. Куда там до семьи егерей, лишь изредка показывающихся в городе, чтобы продать шкуры и купить муки да специй.
Так он и не узнает, что где-то там, среди горных вершин, где величаво и степенно пенятся широкие волны на поверхности чистой, практически прозрачной реки, на излучине, занимая широкий холм, стоит старый, трехэтажный дом. Достаточно большой, чтобы вместить под своими сенями четыре поколения одной семьи.
Но давно уже покосились его прохудившиеся и поросшие мхом крыши, на многочисленных верандах не звучали ни смех, ни песни - только стояли ощерившиеся сломанными досками ящики, разбитая мебель и прочий хлам. Из двух дымоходов - один обвалился, а второй лишь изредка чадил.
Все окна, выше второго этажа, уже давно накрепко заколочены и занавешены циновками, проглядывающимися сквозь прорехи в ветхой древесине.
Причал около реки безнадежно сломан - большую его часть унесло течением внутрь горной цепи, а то, что осталось, использовалось в качестве мостков для стирки.
Семье из четырех человек ни к чему огромная сторожка, построенная здесь цивилизованными людьми Новой Монархии. Во всяком случае - не вся.
Но, все же, они любили этот старый, странный, огромный дом.
В этот вечер, когда внизу, в долине, кто-то рассказывал своему ребенку истории о Матабар, последние из них смотрели на огни, бутонами ночных цветков распускавшиеся у подножья и не знали, что грядет.
Глава 1
Арди уже второй час, спрятавшись в кустах ежевики, наблюдал как его дедушка, что-то насвистывая в свои забавные усы, вырезает из упавшей на землю ветви березы маленькое животное. Может быть опоссума? Или бельчонка?
Арди надеялся, что опоссума.
Бельчонок у него уже имелся. Стоял на полке над кроватью среди нескольких своих собратьев. Маленькой рыси по имени Шали с таким забавным, острым носиком. Компанию ей составлял медвежонок Гута. Чуть неуклюжий, всегда сонный и забывчивый, но из-за этого отнюдь не менее любимый друг мальчика. Третьим… ну, вернее - четвертым, в их дружной компании оказался, как раз таки, недавно найденный бельчонок Скасти.
Мальчик не очень ладил со Скасти.
Тот вечно что-то таскал с кухни. То печенье, то варенье, то еще какое угощенье. И вот как объяснить маме, что это не он - вовсе не Ардан Эгобар, шести лет отроду, метр тридцать шесть сантиметров в высоту, с розовыми щеками, черными волосами и янтарной радужкой глаз - не тот вор, что каждую ночь пробирается за угощением.
Во всем виноват Скасти!
Но сколько бы Арди не надувал по-детски пухлые щеки (так ему говорила мама - Арди. Не надувай свои пухлые щеки… Вообще—то ничего они не пухлые!), сколько бы не улыбался наивной улыбкой и невинно чесал затылок, но почему-то кроме дедушки никто не верил, что деревянная белка могла хоть что-то выкрасть.
Вредный Скасти.
Так что единственный ребенок на всю Алькаду - Арди, очень сильно надеялся, что дедушка выточит опоссума. Ну или котенка барса. Он порой видел их. Не котят, разумеется. Взрослых барсов. Для этого всего-то требовалось отправиться вверх по реке, к северной роще. И, естественно, постараться, чтобы никто не заметил небольшого приключения.
Родители строго настрого запрещали Арди покидать их сторону горы. Они говорили что-то о звериных тропах, о договоре со смотрителями и прочие, малопонятные слова.
Просто почему, если Шали, Гута и даже вредный Скасти никогда не делали ничего плохого для своего двуногого друга (не считая украденного печенья, будь неладен этот бельчонок), то с какой стати остальные звери должны поступать как-то иначе?
Так вот.
Поднявшись вверх по реке, до северной рощи. Затем пробравшись через поваленный старым ураганом ельник, а за ним, короткими пробежками через несколько опушек, то можно оказаться на Ястребином Утесе.
Почему Ястребином?
Так его называл Арди. Он любил давать всему имена. Мама говорила, что это потому, что мальчика раздражало, что за всю свою жизнь он знал всего четыре имени - свое, мамино, отца и дедушки, хотя… это, наверное, нельзя было назвать именем. Ведь его все и всегда называли просто -“дедушка”.
И вот на этом самом Ястребином Утесе, спрятавшись за камнем - Попа Прыщавого Огра, при хорошей погоде, благословении горных богов и немыслимой удачи, по ту сторону ущелья можно увидеть высокие пики Алькады. Их дикие леса, быстрые реки, величавые озера и бесконечные каменные волны, уходящие вплоть до самого горизонта. И там, иногда, мальчику удавалось понаблюдать за барсами - королями горных пиков.
- Захвати с собой горсть?
Арди вздрогнул и не сразу понял, что это именно голос дедушки выдернул его из воспоминаний о стародавнем приключении. Ведь с последней эспд… эксе… э-к-с-п-е-д-и-ц-и-и прошло уже почти три дня! Огромный срок! Арди даже казалось, что ему лет было меньше, чем сейчас. Хотя, скорее всего, это как-то связано с тем, что вчера у него случился день рождения.
Мама испекла его любимый ежевичный пирог. А еще…
- Ну как оно там?
- Что… где?
- В облаках.
Арди посмотрел на небо. Может с его дедушкой что-то не так? Сегодня на небе ни облачка. Да и дождь, если верить Скасти, придет с западных склонов только к вечеру третьего дня. Не то чтобы мальчик доверял этому пронырливому бельчонку, но тот еще никогда не ошибался с погодой.
- Ну так что? Я дождусь сегодня своей порции ежевики? - не оборачиваясь, будучи, казалось бы, полностью поглощенным своим делом, спросил дедушка. - Или ты решил слопать весь куст?
- И ничего я не решил, - насупился мальчик, но очередную горсть, все же, в рот не закинул.
Он убрал её в карман своей простенькой куртки. Её сшила мама. Как, собственно, и его серые штаны; связала шапку с забавным узором в виде двух оленей, рубашку с пятнами как у енотов (их ошибочно принимают за полоски, но это не так!), да и вообще - всю одежду, что носила их семья, делала именно мама. Кроме ботинок. Их приносил папа. Откуда-то из по-сел-ка. Что это за место - Арди не знал.
Но очень надеялся, что однажды там побывает.
Отец обещал.
- Ар…
- Да-да! - перебил мальчик, после чего, спотыкаясь, покинул свое убежище и добежал до дедушки.
Он с гордостью, немного оцарапанный, слегка испачкавшийся, протянул горсть черных ягод. Дедушка окинул бедолагу взглядом странных глаз.
В детстве Арди часто их сторонился. Но теперь он уже совсем взрослый и его не пугали ни желтый цвет, ни зрачки веретена, ни слишком острые и длинные клыки во рту деда.
Сдвинув кустистые брови, дедушка сделал вид, что нахмурился. Глубокие морщины на его высоком лбу сгрудились складками измятой простыни; седые, редкие волосы упали на хрупкие плечи, а из-под покрытой несколькими шрамами верхней губы показались те самые клыки.
- Разве мать не учила тебя, засранец, что старших перебивать нельзя?
- Дедушка, я ведь уже не маленький, - насупился мальчик. - А еще… что значит - засранец?
Дедушка икнул, а его лицо мгновенно приобрело прежний, добродушный вид. Отложив нож, он заозирался по сторонам, словно опасаясь, что в любой момент мама Арди может выскочить с кухни, вооруженная скалкой и половой тряпкой. Порой именно так она встречала отца, когда тот задерживался по ту сторону ущелья.
- Спросишь у своего от… - дедушка осекся и, вздохнув, взъерошил волосы на голове парнишки. - Он обещал успеть к празднику?
Арди кивнул. Чуть опустив голову, он перебирал пальцами стружку, оставшуюся после работы дедушки. Маленькая и колючая.
Рука дедушки сместилась с головы на плечо Арди и притянула его поближе. Дедушка всегда напоминал Арди старый дуб. Наверное, когда-то тот был могуч и широк, но сейчас, после многих бурь, лесных пожаров, жуков древоедов он стал сухим и ветхим.
И все же, рядом с ним, ощущалось что-то такое… как если в непогожий день, когда косой ливень так и норовит забраться за шиворот, а хлесткий ветер постоянно режет щеки, вдруг оказаться в теплом месте, где вкусно пахнет и никто никуда не торопит.
Дедушка всегда приятно пах. Лесом. И снегом. Только глупцы говорят, что снег не имеет запаха. Арди точно знал, что снег пах - пах его дедушкой.
- Я рассказывал тебе историю про принца Эдвина и то, как он обхитрил духов воды?
- Когда он заковал их магией льда и убедил, что те перепутали себя с духами земли?
Дедушка что-то неразборчиво проворчал.
- А историю про княжну Веселину, одним шагом пересекшую кипящее озеро, чтобы…
- Чтобы встретиться с сыном, которого она считала погибшим.
И опять это ворчание, звучавшее рычанием недовольного лесного кота.
- Дедушка, ты рассказываешь мне истории каждый раз, когда отец задерживается на работе!
- Проклятый засранец мог бы задерживаться и по-реже… так у меня скоро все истории закончатся!
Арди все еще интересовало значение незнакомого ему слова. Спрашивать у мамы было явно бесполезно, так что он решил поинтересоваться у Скасти. Наглый бельчонок постоянно говорил что-то такое, что заставляло Гута и Шали громко кричать, чтобы Арди ничего не услышал.
- Сколько уже времени прошло? - дедушка начал рыться в карманах, но, как обычно, оставил свою записную книжку где-то на кухне.
Такой большой, что Арди однажды играл там с родителями в прятки на протяжении нескольких часов. Это еще почему-то вызывало приступ хохота у дедушки, когда тот узнал о безусловной победе мальчика. По какой причине был тот смех - Арди так и не понял.
- Пятнадцать дней, четырнадцать часов и сорок две минуты.
- Да? И как ты это узнал?
- Посмотрел на часы, - как нечто само собой разумеющееся, ответил мальчик.
Дедушка только улыбнулся. Не так, как прежде. Без клыков. Да и морщины его не пытались изобразить горный ручей.
- Раз уж у тебя день рождения…
- Он был вчера!
Дедушка прижал мальчика чуть сильнее. Не чтобы стало больно, а чтобы просто… Арди не знал зачем. Но каждый раз, когда дедушка так делал это служило знаком, что мальчик поступал как-то неправильно.
- Никогда не перебивай, когда тебе что-то говорят Ардан, - странные глаза дедушки блеснули чем-то железным. - Всегда слушай до конца и, тогда, поверь мне, услышишь намного больше, чем свою речь в словах чужака.
Арди нахмурился. Он ничего не пон…
- Разберешься, маленькое ты бедствие, - и снова волосы мальчика оказались взъерошены. - А теперь, раз уж у тебя вчера был день рождения, то давай я сделаю тебе еще один подарок. И не спрашивай зачем. Если ты опять начнешь сыпать на меня своими бесконечными вопросами, то мы проторчим здесь до самого вечера! А я еще надеялся застать остатки вчерашнего пирога до того, как они окончательно засохнут.
Пирог… у Арди едва слышно заурчало в животе. Мальчик спохватился и протянул дедушке горсть ежевики, после чего и сам взял несколько ягод. Так они и сидели несколько минут.
Дедушкина трость покоилась рядом, а Арди, болтая ногами, пинал в её сторону камешки, пытаясь попасть по блестящему наконечнику.
- А что за подарок? - осмелился, наконец, спросить мальчик.
- О, это самый дорогой подарок, который только может сделать один человек другому.
Глаза мальчика зажглись от предвкушения. Самый дорогой подарок? Может новый нож? В лесу никак без ножа. Так что сколько бы не противилась этому отец, но сколько Арди себя помнил, у него за поясом, в коричневых ножнах, покоился небольшой, но острый нож. Правда после стольких приключений, попыток что-нибудь, как дедушка, смастерить, да и просто использований по необходимости - тот пришел в не самый лучший вид.
Хотя нет.
Арди посмотрел на сотню раз починенные сапоги, которые, тем не менее, уже скоро станут пятым ртом в их семье. Может быть ботинки? Такие, чтобы и через реку, и по мокрой от дождя земле, и сквозь бурелом?
А может…
- Это ответ.
Мальчик так поник, что буквально уменьшился прямо на глазах.
- Ответ?
- Да, ответ! - чего не скажешь о дедушке, чьи глаза вспыхнули ночными огнями. - Но не простой ответ. Простых ответов, Арди, как опавшей листвы по осени. Ты идешь по ним, хрустишь, слушаешь шелест и тебе даже нравится, но ты знаешь, что жизни в таких - совсем нет. Это же будет ответ особенный. Редкий, как янтарь. Как раз под цвет твоих глаз. Ими ты пошел в свою бабушку.
Бабушку Арди никогда не видел. Даже имени не знал. Почему так - тоже не знал.
- Но! - вздернул указательный палец дедушка. - Тебе придется подумать. Потому что столь редкий ответ. Искренний ответ. Им нельзя разбрасываться. Иначе какая в нем редкость. Так что внимательно подумай и задай вопрос. Но всего один.
Всего один вопрос. У Арди их даже за последние десять минут накопилось не меньше тысячи. Вот только кроме отца, никто, обычно, не выдерживал его расспросов и уже спустя всего двадцать, может тридцать вопросов находили предлог, чтобы прекратить разговор. Наивные. Они думали, что Арди, будучи маленьким, забудет об этих вопросах. Но это они - “взрослые”, забывали, что Ардан Эгобар уже совсем не ребенок!
Арди задумался.
В его голове кружился ворох мыслей. А кем работает его отец? Почему они не спускаются вниз - в по-сел-ок? Почему никто из тех, чьи песни порой слышит мальчик и чьи огни видит, не поднимаются наверх? Почему никто, кроме дедушки, не верит, что он действительно играет со своими деревянными друзьями, а те играют с ним в ответ? Из-за чего зимой холодно, а летом жарко? Почему идет дождь? Из-за чего иногда он хочет в туалет надолго, но чаще - быстро? А что это значит - засранец? И кто такие ублюдки? Ну и еще с десяток слов, которые тайком от мамы, использовал дедушка.
Вопросов было так много, что по сравнению с ними, попытка Арди сосчитать все звезды на небе не выглядела такой уж головокружительной.
Но один вопрос Арди интересовал больше всего.
На противоположной стороне ручья находилась небольшая вырубка. Несмотря на то, что там не стояло ни сарая, ни загона, ни ящиков с зимними припасами, все родные, раз в несколько месяцев, ходили туда пропалывать сорняки и посыпать тропинки речным песком. А еще они очень бережно относились к принесенным с гор валунам, которые там лежали.
Не в тесной кучке или красивом узоре, как это было в некоторых местах по всей Алькаде, а достаточно широко. Так, что между каждым из камней можно было поставить стол и несколько стульев.
А еще на них значились символы, выведенные странной черной краской. Такую не смывал дождь, не стесывал ветер, да и сколько не три тряпкой - не сотрешь. Арди знал. Пробовал. И единственный раз в жизни получил настоящий нагоняй от дедушки. Таким рассерженным он не видел его ни до, ни после.
И тогда отец рассказал ему, что под теми камнями спят их родственники. Арди тогда не понял, зачем они спят под землей, если можно забраться в кровать и завернуться с головой в одеяло - ни с чем не сравнимое удовольствие. Проигрывало только разве что ежевичному пирогу.
И снова в животе заурчало.
- А что им сниться? - прошептал мальчик.
Дедушка сперва удивленно изогнул правую бровь, а затем обернулся и посмотрел в сторону выглядывающего из-за леса дома. Где-то там, чуть дальше, журчал ручей и лежали те самые камни.
Морщины дедушки снова слились воедино. Но не так, как в прошлый раз. Не сердито. А как-то иначе. Это напомнило Арди тот случай, когда они с отцом чинили крышу и мальчик, плохо закрепив веревку, сорвался вниз и сильно ударился рукой о землю.
Неужели он что-то сломал дедушке?!
Но он ведь не хотел и…
- Все в порядке, - улыбнулся дедушка. Арди до этого не знал, что улыбка может выглядеть такой же сломанной, как и вся мебель выше первого этажа в их доме. - Это сложный вопрос, Арди. Но раз уж я пообещал тебе честный ответ, а запомни, неряшливый ты проныра, что данное кому-то слово - самое драгоценное и самое хрупкое, чем ты когда-либо будешь обладать…
Арди нахмурился. Он прекрасно помнил, как сильно мама расстроилась, когда он разбил её вазу для цветов. Вот она точно была хрупкой.
Как хрупким могло являться слово, если его даже пощупать нельзя.
Но Арди привык - дедушка часто говорил что-то сумасшедшее.
- Арди, помнишь историю про девочку Этерли?
Мальчик нахмурился еще сильнее. Среди бесчисленного множества легенд и мифов, что он слышал от своего дедушки, именно про Этерли он помнил мало что.
- Когда ты мне целый час рассказывал про то, как девочка не могла дослушать длинный рассказ своего брата и поэтому стала ужином ЖуткоПаука?
Дедушка кивнул.
- Да, конечно, помню! - мальчик аж подскочил на скамейке. - Мне не нужно рассказывать её заново!
Дедушка только улыбнулся. Как обычно - немного шутливо и как-то… Арди не знал, как подобрать нужные слова для этой улыбки. Он просто ощущал себя так же, как когда забирался зимой под теплый плед. Его носу было немного холодно, но внутри, наоборот, все согревалось и так и норовило уволочь за собой в сон.
- Ты не находишь себя немного похожим на Этерли?
- Я? - переспросил ребенок. - Но я ведь мальчик! А она девочка. Я, конечно, никогда не видел девочек, но вот папа показывал, чем отличается олень от оленихи. Думаю я тоже отличаюсь.
- Разумеется отличаешься. Но я не про внешний вид… впрочем, ладно. Я лишь к тому, что ответ мой не окажется быстрым или простым. Тебе придется и послушать, и хорошенько подумать, - дедушка прищурился, а Арди почувствовал себя как в тот раз, когда два волка пробрались к ним в курятник.
Они внимательно изучали своего противника, держащего в лапах миниатюрный стальной коготь. Арди тогда не испугался! У него даже имелся шрам на груди, чтобы доказать это! Мама им гордилась, а вот отец устроил страшный нагоняй и неделю не позволял выйти из дома.
Собравшись с духом, мальчик решительно ответил:
- Я готов!
- Тогда слушай, - дедушка снова достал ножик и продолжил вырезать из дерева нового друга Арди. - Много лет назад…
- А насколько много?
Дедушка прокашлялся и сделал такой странный звук… ну, как когда рыба хвостом по поверхности бьет. Арди все время забывал это слово.
- Так много, что если ты возьмешь весь песок с берега реки и попытаешься его сосчитать, то у тебя не наберется и половины нужного срока.
Мальчик изумленно выдохнул.
- Это получается, - он еще какое-то время загибал пальцы и хмурил лоб. - Больше тысячи, да?
- Намно-о-о-го больше, - кивнул дедушка. - И если ты не будешь задавать преждевременных вопросов, то куда быстрее услышишь на них ответы.
- Но как я услышу ответ, если не задам вопрос?
Дедушка только улыбнулся. Арди же, покачав головой, шлепнул себя кулаком по груди, а затем приложил тыльную сторону ладони костяшками ко лбу. Это был их с дедушкой секретный знак, который нельзя было показывать никому другому. Он означал что-то вроде - “я буду вести себя хорошо”,
Вокруг шумел засыпающий лес.
Опавшие листья кружили в причудливом танце, чем-то напоминающим мальчику пляски пламени в их немного кашляющем камине. Тот забавно плевался черной сажей и иногда - дымом. Отец все собирался заняться починкой, но, как говорила мама, находил дела поважнее.
Ветер забирался под куртку мальчика и немного покусывал кожу. Но пока еще не так сильно, как это будет через пару месяцев. Ведь в вышине, принося на своих крыльях эхо снежных вершин, уже собирались в стаи перелетные птицы. Они спешили покинуть Алькаду и устремлялись на юг, в прерии.
Арди слышал рассказы мамы о прериях - она там родилась. Слышал, и не мог поверить, что существуют озера из травы, а земля такая ровная, что на ней даже валун кажется высотой с гору.
- Когда-то давно, ничего не было, - Арди уже открыл было рот, но заметил, как постепенно сливаются воедино морщины дедушки. Все обдумав, он пришел к выводу, что лучше будет немного помолчать. - Появился свет. Если ты спросишь у меня… потом спросишь… откуда он появился - я не отвечу. Да и никто не ответит. Мнений много. Кто-то считает, что это произошло случайно, другие - что свет пришел из разрушенного богами мира-прародителя, а наш мир - один из множества появившихся в результате этой катастрофы осколков. Другие же полагают, что свет принес с собой Светлоликий.
Арди помнил истории мамы про Светлоликого. Она рассказывала, что в детстве, когда ей пришлось перебираться через прерию, она встретила пастыря этого бога. И тот сопроводил её на дилижансе в поселок, где и познакомились родители мальчика. Дедушка и отец никогда не позволяли себе в присутствии мамы как-то скверно отзываться о Светлоликом и его вере, но, когда мама не слышала, они…
- Бог, заслуга которого в том, что он - это свет, - фыркнул дедушка. - Тоже мне… бог… Только маме не говори.
Арди провел пальцем по губам, показывая, что надежно их застегнул. Дедушка улыбнулся, кивнул и продолжил рассказ.
- Когда появилось все сущее, то из перворожденного хаоса, - дедушка покосился на нахмурившегося мальчика, до того сильно сжавшего край скамейки, что у него аж руки затряслись. - Хаос, засранец, это тот суп, который ты приготовил нам два года назад.
- По рецепту Скасти?
Дедушка скривился.
- Я еще долго буду помнить отваренную грязь, приправленную тиной и илом.
- Но Скасти сказал, что всем понравится!
Дедушка только покачал головой и снова растрепал его волосы.
- Никогда не верь белкам - те еще ублюдки, - он прокашлялся и продолжил рассказ. - Так вот из супа, внутри которого варились все стихии и все сущее, появились многие из старых богов. Большая их часть, с приходом цивилизаций человеческих королевств - погибли. В них перестали верить. А вера для бога - она как пища для человека. Нет пищи - нет человека. Нет веры - нет и бога.
Арди плохо понимал, что говорит ему дедушка. Он не знал, кто такие боги. Отец запрещал дедушке рассказывать Арди что-либо про странные деревянные статуи, разбросанные по лесам Алькада. Помимо разных фигур - старцев, молодых мужей, старух дев, те часто изображали сказочных животных. Орла с четырьмя крыльями, или медведя, одетого в звезды рассветного неба, рысь, похожую на жеребенка или барса с четырьмя хвостами. Но дедушка, когда отец задерживался, все же иногда упоминал, что это покровители Матабар.
Матабар - это название народа отца Арди и его дедушки. Мама же родилась в крупном поселке Кавест, сгоревшем в пожаре, а её семья брала начало в царстве Галес, но оно исчезло в истории, став одним из столпов Империи.
- Так вот, маленький проныра, у каждого народа - людей с их машинами и городами; орков, живущих в степях; подгорных дворфов; великанов с далекого севера; Фае, спрятанных в тени холмов; у жителей морского дна и небесной выси, как и у многих других, есть свой миф. Своя история. Свое понимание того, что видят те, кто заснул.
- Заснул под землей? - все же не успел поймать себя за язык Арди.
Но дедушка не рассердился.
- Не все сопровождают ушедших под землю, мальчик, - произнес он. Так же надломленно, как недавно улыбнулся. - Но это вопрос тела. Что же касается иного...
- Иного… чего?
Дедушка пожал плечами.
- Кто-то называет это разумом, другие - духом или душой, третьи - искрой. Не важно. Это ведь лишь название, а не имя.
Арди кивнул. Дедушка всегда говорил ему, что на свете очень важно знать имена. Если знаешь имя - то знаешь и того, кому оно принадлежит. Именно поэтому нельзя называть свое полное имя первому встречному. Так что, чтобы Ардан привык, дедушка и мама не звали его никак иначе, нежели Арди. Отец, правда, всегда этому сопротивлялся и называл исключительно полным именем.
- Про остальные народы ты узнаешь сам, если захочешь, конечно, - дедушка еще и сомневался! Как можно не захотеть узнать что-то интересное?! Как говорила Шали - без новых знаний, нет новой пищи. Арди понятия не имел, что это означало. Но звучало загадочно. - Что же касается народа твоего отца - мы привыкли считать… верить, что наши ушедшие отправляются по не видимым тем, кто еще жив, тайным лесным тропам прямиком к высоким горным пикам. Там они сбрасывают обличие плоти и предстают в форме духа своего бога.
- Своего бога?
- Разумеется, - дедушка коснулся простенького, почерневшего от времени, облупленного амулета на его шее. Если очень постараться, то в его деревянных очертаниях можно было опознать орла. - у каждого из Матабар свой бог. Но мы называем их иначе - духами покровителями. И когда приходит время, мы сбрасываем плоть и становимся такими же, как наши духи. Их продолжением. Их частью. Но при этом - остаемся сами собой.
У Арди начала немного болеть голова.
- Прости, мелкий засранец, - в который раз ему взъерошили волосы. А потом мама будет ругать за неопрятность! - Сам я не знаю, как еще объяснить, а нужных слов, сказанных мне в твоем возрасте, уже и не помню. Так что это самый искренний ответ, на который я способен.
- Спасибо, - поблагодарил Арди.
Он смотрел себе под ноги. Деревянная стружка забавно смешивалась с разноцветными листьями. Совсем как в том супе по рецепту бельчонка.
- А кем стала бабушка?
- Твоя бабушка? - глаза дедушки ненадолго стали напоминать озеро по ранней весне. Очень глубокие и подернутые чем-то прозрачным и слегка влажным. - Тем ручьем, на берегу которого стоит наш дом.
- Разве можно стать ручьем?
- Разумеется, - спокойно ответил дедушка.
Арди, подражая рыбе, несколько раз молча открыл и закрыл рот. В его голове вопросов роилось даже еще больше, чем прежде. Так много, что мальчик переживал, как бы они не полезли у него из ушей.
- Но теперь, когда с этим покончено, давай посмотрим, справишься ли ты с заданием, - дедушка отодвинул полу пальто и показал маленького барса. С усиками, четырьмя лапами и невероятно длинным, пушистым хвостом. - Назови мне его имя...
Он протянул фигурку Арди и тот ощутил в руках рыхлую поверхность игрушки. Та все еще помнила теплоту пальцев дедушки и теперь щедро делилась ей с Арди. Он поднес изделие к носу и втянул запах. Пахло березой, землей и, немного - сталью. Арди заглянул в глаза барсу. Большие и темные. Как дно пустого колодца, стоящего поодаль от их дома.
- Помни, Арди, - прошептал над ухом дедушка. - Покажи мне его, а не скажи.
Но чтобы показать это имя, нужно было сперва его услышать самому.
И Арди прислушался.
Он прислушался к тому, как легко ступали лапы барса по снежным камням далеких пиков Алькада. Почти неслышимые, едва лишь различимые среди тишины высоких скал. Он почувствовал, как аккуратно движется этот величественный и мудрый зверь, забираясь все дальше и дальше, чтобы всего одним прыжком, орлом спустившись на спину добыче, забрать её с собой.
Мальчик почувствовал на ладони несколько уколов от острых, крепких когтей. Провел пальцем по густому меху. Заглянул в глаза, в которых не покажется ни жалости, ни симпатии.
После той встречи с волками, мальчик навсегда запомнил, что для тех, у кого есть клыки и когти, в мире могут быть только добыча и охотники. А дедушка объяснил ему, в тайне от отца, что в этом нет ничего плохого.
Арди стоял рядом с самым свирепым хищником Алькада. И самым незаметным. Охотником, бегущим по тропам орлов, а затем исчезающим в снежных вихрях.
И Арди услышал это имя. Теперь требовалось его показать.
Он протянул ладонь к далекими пикам Алькада и взял с них горсть снега, посыпав ею фигурку. Достав нож и вооружившись тростью дедушки, он сточил с неё толику стального порошка, окунув в него когти барса.
Подняв фигурку, Арди поставил её на тропу птиц, а затем опустил на землю, где подхватил кусочек показывающегося у горизонта ночного неба, накрыв им глаза зверя. А когда все было готово, прошептал на ухо барса.
- Здравствуй, Эргар, - и, как учил дедушка, продолжил. - Будь мне другом, ибо мы пока не братья. Мы с тобой разного племени, но живем на одной земле. Ты береги землю со своего края, а я буду беречь со своего. И если наши пути пересекутся, мы будем знать, что мы - одного племени.
- Молодец, Арди, - похлопал его по спине дедушка, после чего накрыл фигурку ладонью. Когда же он убрал, то… на коленях мальчика все так же лежала маленькая деревянная фигурка. Ведь не мог же Арди действительно взять кусочек ночи, утащить с далеких вершин снег и превратить сталь в когти.
Но все же.
- Здравствуй, котенок двух племен, - прошептал барс, после чего уснул.
- Ему потребуются силы, - произнес дедушка. - он пришел из самых глубин гор, которых ты называешь Алькадой. И ему надо отдохнуть. Поставь его на полку к другим своим друзьям - они помогут набраться сил.
Арди кивнул. Дедушка никогда не сомневался в том, что деревянные фигурки могли играть с мальчиком.
- Ты… - дедушка хотел сказать что-то еще, но вдруг обернулся к дому. Его руки сжались на трости, а взгляд стал каким-то другими. Чем-то напоминающим Арди его собственный нож.
- Беги в сарай, запри там двери и не выходи, пока не позовут.
- Но…
Дедушка всего лишь посмотрел на него, а Арди уже вспомнил себя в тех самых кустах ежевики. Он пробирался через них к сараю. Небольшому сооружению на границе их владений. Покошенное, но с крепкой крышей, пусть и дырявыми стенами. Там стояли какие-то инструменты, называния которых Арди не знал, а еще шкаф, запертый тяжелым замком.
Мальчик разок пытался его открыть, но отец не позволил даже спросить, что находится внутри. Сказал, что если духи смилостивятся, то мальчик вообще никогда не узнает, о содержимом таинственного шкафа.
Разумеется, Арди не раз и не два пытался выяснить правду о о том, что внутри, но так и не достиг успеха. Но, хотя бы точно знал, что это не карабин, не револьвер и не патроны с порохом. Их отец мальчика держал на стене. У Арди никогда не возникало желания взять в руки оружие. Его любопытство было целиком и полностью удовлетворено сценой, ставшей причиной нескольких его кошмаров.
Он немного слукавил дедушке, когда сказал, что это отец показал ему разницу между оленем и оленихой. Скорее это вышло из-за того, что Арди, вопреки наказу отца, отправился по его следам и увидел, что значит - “охота”. И теперь он знал, что гром железной палки и едкий, неприятный запах означают - кровь и боль.
Почему же мальчик сейчас думал об оружии. Просто так и не добежав до сарая, он застыл в густых зарослях можжевельника. Отодвигая ветку, мальчик не мог отвести взгляда от поляны около их крыльца.
Там стояла его мама.
В своем обычном платье - синем, с широкими юбками, в всегда идеально чистом переднике, она держала в руках карабин. Дуло ствола смотрело вниз, но руки крепко сжимали деревянный приклад. На начищенной стали отражались её каштановые волосы и искристые, нежно-карие глаза. У Арди была красивая мама. Он знал об этом от отца.
Перед ней замер дедушка. Как он успел добраться сюда быстрее Арди - кто знает. Но что куда сильнее заинтересовало мальчика - то, чего он никогда не видел.
Другого человека.
Да-да, перед ним, на опушке леса, у самой границы поляны, всего метрах в пятидесяти стоял человек. Достаточно высокий, чтобы дотянуться макушкой до подбородка его дедушки.
Голову чужака прикрывала кожаная шляпа с высокой округлой тульей, вогнутой сверху и широкими, подогнутыми полами. Лицо, покрытой щетиной и маленькими впадинками, напоминало Арди наждачную бумагу.
Желтоватые зубы, постоянно мяли какую-то гадость, делающую его слюну того же оттенка. Одет человек был в заплатанное пальто коричневого цвета, черные штаны с явными следами недавнего ремонта и высокие сапоги со странными железками у каблуков. Эдакие кругляшки с острыми зубчиками.
Голос у него звучал глубоко, но мягче, чем у отца.
- Где Гектор? - незнакомец сплюнул желтой слизью себе под ноги.
- Что ты…
- Не ты, старик, - перебил странный человек, после чего отогнул полу пальто, демонстрируя серую жилетку. Хотя, наверное, не её саму, а серебристое украшение в виде перекрещенных меча и пистолета. Странно - Арди, из историй дедушки, считал, что украшения носят только женщины. - А шериф Келли Брайан.
- Шериф? - дедушка явно нахмурился. - Я помню, как выглядел шериф. Ты на него не похож.
- Да? А на кого я, по-твоему, похож, старик?
- На того, кому моя невестка отстрелит его сраные яйца, если он сейчас же не уберется отсюда.
Мама Арди вскинула карабин, уперла его в плечо и щелкнула затвором. У мальчика сердце пропустило несколько ударов. А странный человек с забавным именем Шерифкелли казалось даже не заметил ружья.
- Нападение на офицера Империи при исполнении? - хмыкнул он, подтягивая штаны и наглядно демонстрируя пояс с патронами и две кобуры с револьверами. - Помню в детстве мы пугали девчонок у костра рассказами про жутких, сумасшедших полулюдов, живущих на горе. И, если честно, вы совсем не жуткие. Сумасшедшие - скорее всего да, но не жуткие.
Арди не понравилось, как это произнес Шерифкелли. Да, он тоже считал, что его дедушка - немного тю-тю. Но это был его дедушка!
- По вашей же книге правил, жители долины не могут подниматься в гору…
- Без законной на то причины, - снова перебил незнакомец. - Шериф Даниил, старик, не стоит здесь сейчас перед тобой, потому что его гнилые кишки стали ужином для ночного зверья… может и вам что-то перепало, темные?
Арди даже отсюда увидел, как руки дедушки крепко сжали трость, а мамин указательный палец лег на спусковой крючок.
- Угомонитесь, дамочка, - махнул на неё Шерифкелли. Да что за странные имена?! Шерифкелли, Шерифданиил… они что, братья? Да и мало кто из ночных зверей станет есть гнилые кишки. Свежие - еще может быть. Но гнилые… - Я понимаю вашу радость встретить другого человека, но все-таки можно как-то поласковее. Я же женат.
- Ты бы не выдержал и пяти минут моих ласк, слизняк, - процедила его мама.
Да, его мама всегда была ласковой и очень аккуратно расчесывала волосы Арди, но причем здесь это?
Незнакомец только пожал плечами.
- Я к вам с миром, вообще-то, - произнес он спокойным тоном.
- Не знаю, как заведено у людей, но у нас не оскорбляют тех, к кому пришли с миром, - строго ответил дедушка.
- Резонно, конечно. Но спешу заметить, что это дамочка первой достала железо, - незнакомец кивнул в сторону карабина. - Но ладно. Ваше общество, поверьте, мне ничуть не более приятно, чем мое - вам. Так что спрошу еще раз. Спрошу, как законный представитель власти Новой Монархии в этом ублюдочном краю. Где Егерь Гектор Эгобар?
Какое-то время на поляне стояла тишина. Неприятная такая. Вязкая. Как смола. Арди даже боялся, что кто-нибудь в ней задохнется.
- Он все еще не вернулся из обхода Алькады, - ответила мама.
- В горах, да? - протянул незнакомец. - Давно?
- Чуть больше двух недель, шериф, - она как-то так странно произнесла это слово, что Арди начал сомневаться правильно ли он понял имя незнакомца.
- Значит скоро вернется, - проговорил себе под нос шериф…Келли. - Я приду через два дня, - после чего покосился на живот мамы. Арди уже привык к тому, что у мамы большой живот. Он все время спрашивал, что она такое съела, чтобы так потолстеть, но никто не отвечал. Все только говорили, что мальчика скоро ждет сюрприз. - Вам бы стоило спуститься вниз. Из города, в кое-то веки, прислали не вонючую пьянь, а вполне вменяемого коновала. Вместо виски он предпочитает шлюх. И это нисколько не оскорбление в вашу сторону, госпожа. Просто советую обратиться к нему по поводу родов. Вы, вроде, на сносях уже.
- Спасибо за заботу, шериф, - медленно, с паузами, проговорила мама Арди. - А теперь, если вам дороги ваши яйца и шлюхи фельдшера, то вы уберетесь с моей поляны и этой горы.
- Да сколько угодно, - незнакомец снова сплюнул, после чего как-то странно махнул шляпой и направился вниз по тропинке.
Мама опустила карабин только спустя несколько минут. Арди же, всем своим “я”, испытывал нечто такое, когда услышал шум, оказавшийся голодными волками.